Последние события вокруг непризнанной черноморской республики заставляют серьезно задуматься о том, можно ли в принципе решить вопрос о мире на этой земле. Возможна ли война между Грузией и Абхазией? И — что еще более важно: возможен ли между ними мир?

Почему в Грузии так часто говорят о необходимости силового решения абхазской проблемы? В первую очередь подобные разговоры (официальные, полуофициальные и неофициальные) направлены на то, чтобы продемонстрировать грузинскому народу, что избранная власть (читай: президент Михаил Саакашвили) не отступает от предвыборных обязательств. Второй причиной псевдосиловых действий (бряцание оружием, перемещение воинских частей и подразделений, разведывательные полеты беспилотных самолетов над территорией Абхазии, пограничные провокации) является желание показать населению, что делаются какие-то практические шаги. Третьей причиной воинственности грузинских властей можно считать их стремление как можно более сблизиться с НАТО. И четвертая, возможно, самая важная составляющая лежит в сфере экономики. Гораздо проще объяснить своему народу внутренние трудности мифической «внешней угрозой», чем заниматься восстановлением и развитием промышленности и сельского хозяйства. К тому же, по мысли грузинского руководства, напряженность в приграничном с Россией регионе — важный, если не единственный козырь в борьбе за экономические уступки со стороны могущественного соседа.

С большой долей уверенности можно считать, что Грузия ни при каких условиях не решится на широкомасштабную военную операцию в Абхазии, понимая, что Россия в любом случае будет защищать своих граждан, проживающих на этой территории. Степень защиты будет адекватна недружественным действиям. Увеличенный в результате демаршей со стороны Грузии миротворческий контингент сам по себе является гарантом определенной стабильности. Любая попытка серьезной силовой акции неизбежно привела бы к боевым действиям не против абхазской армии, а против армии российской. По понятным причинам такая война в планы Грузии не входит. Разговоры о захвате ключевых позиций в Абхазии с моря, похоже, вообще из сферы фантастики — военно-морской потенциал Грузии не настолько велик, чтобы осуществить соответствующую десантную операцию.

Если перейти из военной сферы в политическую, то и тут попытка силового решения вопроса не может принести каких-либо дивидендов. Ни ООН, ни Евросоюз, ни даже НАТО не одобрят подобных действий. А это чревато для Грузии не только потерей авторитета (он и так сегодня не очень велик), но и конфликтом с международными организациями, за счет которых страна сегодня во многом и существует.

Для более четкого понимания проблемы сделаем небольшой экскурс в советскую историю. Будучи республикой в составе Советского Союза, Грузия, подобно многим другим «национальным окраинам», пользовалась своего рода «режимом наибольшего благоприятствования». Ограниченная в природных богатствах, она получала из госбюджета средства и другие ресурсы, которые позволяли ей поддерживать материальное благосостояние своих граждан на уровне, значительно более высоком, чем, скажем, в центральной России. Эдуарду Шеварднадзе приписывают ставшую крылатой фразу: «Сталина давно нет, а вы до сих пор нам дань платите!».

С распадом СССР и провозглашением независимости Грузии снабжение за счет российских регионов прекратилось. Заполнить эту брешь не удавалось ничем. В этом свете вполне естественным выглядело стремление Абхазии, в силу географического положения и исторических причин находившейся в удалении от основной территории Грузии, ориентироваться на провозглашение самостоятельности и возможный союз с более сильной, обеспеченной и не имеющей с ней конфликтов Россией. Чем закончилась силовая попытка вернуть приморскую республику в состав Грузии — известно. Второй войны уже не будет.

В последние годы в Абхазии установилось хрупкое подобие мирной жизни. Сейчас наступил новый этап, который в зависимости от практических действий России и ее дипломатической активности может привести к укреплению стабильности в регионе. Выход нашей страны из режима экономических санкций и развитие взаимовыгодного сотрудничества будут способствовать достаточно быстрому сближению — даже при сохранении нынешнего неопределенного статуса Абхазии.

Грузинская сторона, что вполне объяснимо, формально воспринимает и будет воспринимать любое позитивное движение в российско-абхазских отношениях как ущемление своих прав и нарушение территориальной целостности страны. И вот тут во главу угла может выдвинуться экономическая составляющая процесса.

Скорее всего, Абхазия станет предметом — гласного либо негласного — экономического соглашения между Россией и Грузией. Для Грузии этот регион уже не интересен в политическом отношении. Даже при гипотетическом силовом захвате непризнанной республики Грузия получила бы не «мандариновый рай», а пороховую бочку, в любой момент готовую взорваться, и, возможно, длительную и тяжелую партизанскую войну, способную обескровить страну. Вхождение Абхазии в состав России также не имеет особого политического смысла. В первую очередь потому, что весьма негативно скажется на отношениях с Грузией, которые и так далеки от идеала. Потому наиболее перспективным выглядит путь к созданию на абхазской территории де-факто и де-юре независимого государства, дружественного как России, так и Грузии. Подобных прецедентов в Европе достаточно: Андорра, Монако, Лихтенштейн, Люксембург. Все они невелики по размеру и имеют небольшое население, но при этом пользуются определенной независимостью, поддерживают у себя деятельность крупнейших финансовых и банковских организаций, развивают туристический бизнес. И никому из более крупных и могущественных соседей не приходит в голову аннексировать их. Даже планы фашистской Германии, оккупировавшей Люксембург, в 1942 году были сорваны всеобщей стачкой.

Первые шаги России навстречу Грузии — восстановление авиационного морского и почтового сообщения, а также обещания в перспективе вновь покупать грузинское вино — не нашли отклика с противоположной стороны. Грузия не считает «плату», предлагаемую нашей страной, адекватной возможной «потере» Абхазии. Просматривается явное желание «продать» ее значительно дороже. И в данном случае мы, несомненно, увидим новые «коммерческие предложения», намеки и полунамеки и как результат — возможное достижение консенсуса. Когда это произойдет? Скорее всего, не завтра и не послезавтра. Но чем ближе будет к нам сочинская Олимпиада и чем меньше останется пребывать у власти нынешнему президенту Грузии, тем реальнее будут становиться перспективы мирного решения проблемы. Осознание того, что между Россией и Грузией появится дружественное государство, своего рода «черноморское Монако», которое сможет реально способствовать новому сближению некогда союзных государств, только ускорит достижение мира в регионе. Но за все это придется платить. А цену определит время…

Марина Рогачева, член Комитета по делам стран СНГ Совета федерации

Известия