Американские исследователи утверждают, что между миром финансов и миром моды существует неразрывная связь. Куратор Гарольд Кода, руководящий Институтом костюма при нью-йоркском Метрополитен-музее, затеял исследовательский проект в Harvard Business School, цель которого — выяснить, насколько миф о том, что «при экономическом буме юбки укорачиваются», подтверждается на практике, пишет The Herald Tribune.
«Исключений было много — правило действует не во всех случаях», — говорит Кода. Можно лишь сказать, что всякий великий модельер держит руку на пульсе общества. А когда ваша психика издергана и вы чувствуете, что вами завладевает пессимизм, вы склонны закутываться в одежду: это может означать длинные рукава, небольшие вырезы, длинные юбки или непрозрачные колготки", — добавляет историк моды.
По мнению исследователя, современная мода на подолы, которые волочатся по полу, была подхвачена молодым Голливудом — всеми от Джессики Симпсон до суперстилиста Рейчел Зоэ — неслучайно. Их наряды до боли напоминают 1970-е годы — последний по времени период, когда рецессия развивалась в унисон с удлинением юбок.
Историк утверждает, что мода всегда является зеркалом общества. Как только Федеральная резервная система обнаружила в банковском секторе серьезные проблемы, прозрачные и выставляющие на обозрение почти все тело наряды сменились новой тенденцией: все шито-крыто, все ниспадает к уровню земли.
Все, от классической Chanel до продвинутого Christopher Kane, предложили в этом сезоне длинные томные платья или настоящие каскады оборок — непременно подметающие пол. Мода повернулась спиной к девчачьему шику в стиле Пэрис Хилтон: всем этим коротким прозрачным платьицам, блесткам, дополненным стразами, и принципу „пусть будет любого цвета, лишь бы розового“.
Правда, сами модельеры всегда смеются над отождествлением длины юбок с состоянием фондовых рынков, уверяя, что это лишь домысел историков моды. Но закономерности поразительны. В финансово-социальном вихре „ревущих 1920-х“ подолы укоротились так, что просто головы кружились — и впервые в письменной истории обнажили женские ножки. Затем фондовый рынок вступил в „медвежью фазу“, и обнажать тело стало немодно — если не считать фасона платьев с оголенной спиной и подолом до пола (а произошло это удлинение прямо накануне краха Уолл-стрит в 1929 году).
Война всегда возвращает одежду к устоявшемуся положению дел. Во всяком случае, так полагал историк Джеймс Лавер, проследивший в своем исследовании „Костюм: искусства человека“ (1963) за миграциями линии талии (она была то завышенной, то заниженной, то нормальной), которые он считал метафорическим отражением социальных потрясений. Окончание Второй мировой войны (и приход Кристиана Диора) вернули линии талии и длину юбок „в норму“.
Но как только в 1960-е годы наметился экономический рост, началось буйство мини-юбок, которому положили конец финансовые передряги 1970-х. В дальнейшем график изменения длины юбок также совпадает с диаграммами развития западной экономики: „бычья фаза“, продлившаяся на фондовом рынке 15 лет, выразилась в коротких, по-детски очаровательных платьицах.
Оппоненты идеи объясняют состояние нынешней моды всего лишь скукой и тягой к переменам. Или, в случае Анджелины Джоли и других актрис типа Джессики Альбы и Гвен Стефани, желанием выбрать такой стиль одежды для будущих мам, который зрительно удлиняет раздувшуюся фигуру, а также скрывает отекающие лодыжки и набрякшие вены на ногах.
Однако, как пишет издание, этот упрощенный взгляд не разрешает загадку, почему длинными юбками увлеклись даже молодые француженки, традиционно всегда носившие все короткое и облегающее.
