Новый опыт — на сей раз опыт смычки внесистемной западнической оппозиции с внесистемными же левыми движениями — получил название «Национальной Ассамблеи». Тут несколько удивляет недоперевод с французского. Источник очевиден и датирован 17 июня 1789 г., когда депутаты от третьего сословия объявили себя Assemblee nationale и указали королю, что они собрались по воле нации и удалить их можно лишь силой штыков. В русской традиции используется термин «Национальное Собрание», и, собираясь произносить поганые речи Мирабо, непонятно, зачем замутнять дело недопереводом.

Логика в том, однако, есть. Хотя Мирабо у нас имеются, не только общая политическая ситуация, но и конкретно-правовая сегодня отличается от Франции 1789 г. При том, что хочется создать альтернативный орган власти, совсем не хочется подпадать под ст. 278 УК РФ «Насильственный захват власти» (ненасильственно кто же отдаст). Поэтому игра на двусмысленности тут неизбежна. Для своих  — мы как минимум протопарламент. Для чужих — мы тут просто собрались и невинно ассемблируем. Прямая апелляция к 1789 г., кроме того что пахнет серьезной статьей, была бы и не вполне точна, поскольку есть еще одно важное различие. Генеральные Штаты были созваны по приказу короля, так что депутаты от третьего сословия оказались в Версале вполне по праву, а затем лишь расширили свой мандат. У нас же Национальная Ассамблея — в чистом виде самочинное собрание, и тут явить претензии на учредительный мандат куда труднее.

Долгие указания на то, что V Дума нелегитимна, мало помогают делу. Даже приняв достаточно смелую посылку о нелегитимности Думы, непонятно, как из того вытекает легитимность самочинного собрания. Если Дума — не пойми что, это печально, но от этого другое не пойми что в легитимности никак не прибавит. Ассемблировать — пожалуйста, но властного мандата тут не имеется, а без него ассемблирование сильно теряет в приятности.

Но все проблемы решаются, в том числе и мандатная. Для этого был предложен новый тип гражданства — «Гражданами России в моральном смысле являются российские граждане, небезразличные к судьбе страны, признающие свою персональную связь с Россией и ее народом, имеющие свое представление об общероссийских интересах, готовые отстаивать и на деле отстаивающие общероссийское дело».

Как следовало из дальнейшего, именно обладатели морального гражданства формируют собрание, решения которого вроде бы не имеют властной силы, но при этом вроде бы и имеют. Во всяком случае, проблема мандата отчасти снимается — собрание формировали моральные граждане, а мнение аморальных вряд ли значимо.

Сложность заключается в том, как определять, кто моральный, а кто нет. Субъективное мнение самого гражданина тут не может приниматься в расчет. В.В. Путин и А.Б. Чубайс по своему личному убеждению скорее всего имеют, признают, небезразличны etc., т.е. моральны, тогда как, по мнению участников собрания, не имеют, не признают etc. Очевидно, необходима инстанция, выдающая аусвайс морального гражданина, а с ним и полноту прав. Аморальному — какие права?

Аналог понятия имелся в прежние времена. Был вопрос начальника: «Вы — советский человек?», ибо советский человек — это как раз такой, который признает, небезразличен, сотрудничает с органами etc. Вопрос был деликатен. Сказать: «Да, советский» — значит Вы наш человек, Вы должны нам помочь. Сказать: «Антисоветский» — гм-м.

Антиномию решили диссиденты 60-х, предложив ответ «Я — гражданин СССР». Не подкопаешься, а ловушка не работает. На новом витке диалектической спирали «советский человек v.2.0» оказался предложен нынешними ярыми диссидентами. Нашими советскими людьми.

Известия