Очевидно, что сектантские тенденции могут быть преодолены только сотрудничеством Церкви, общества и государства в сфере образования.

К сожалению, позиция властей в отношении «пензенских сектантов» двойственна. Это двойственность заключается в «точечной» помощи Русской Православной Церкви одновременно с боязнью реализовать принцип «европейской светскости», по которому живет большинство государств Европы, сохраняя при этом светский характер. Там традиционные конфессии заключают «конкордат» с государством — их вероучение преподается в качестве предмета школьной программы, католическая церковь и протестантские конфессии, имея собственность, содержат учебные заведения, школы и больницы.

Реализация этого принципа в России натыкается на бешеное сопротивление «антицерковного лобби» — небольшой, но влиятельной группки лиц, пытающих лишить гражданских прав православное большинство граждан России. Эти «профессиональные антиклерикалы» устраивают политические и медийные истерики по любому поводу, будь то возвращение Церкви колыбели ее образовательной системы — Заиконоспасского и Греческого монастырей на Никольской улице в Москве или введения в школах «Основ Православной Культуры» (ОПК).

Казалось бы, единственной альтернативой «дикой» религиозности», псевдоправославным сектам является ознакомление российских граждан, в первую очередь школьников, с миром православной культуры. Ориентировка в нем — необходимая прививка от «пензенской» и ей подобных сект и секточек, «имя которым легион». Но нет, судьба «Основ Православной Культуры» по-прежнему неизвестна — введение ОПК в новый федеральный образовательный стандарт в рамках образовательной области «Основы духовно-нравственной культуры» является декларацией. В действительности в школьную систему внедряется курс «Основы мировых религий», в рамках которого фундаментальные традиции мировых религий «втискиваются» в один курс.

Такое «втискивание» как раз и приведет к обострению межконфессиональных отношений, которого так безосновательно опасаются противники «Основ Православной Культуры». Им выгодно, чтобы активные православные граждане России вместо созидательной деятельности в обществе и государстве ушли в «пензенскую пещеру». Мало того, противники ОПК доказали, что являются противниками русской культуры как таковой, о чем свидетельствуют попытки изгнать из Единого государственного экзамена сочинение — дисциплину, позволяющую судить о «гуманитарном минимуме» молодых людей. Таким образом, антицерковное лобби — это компрадорское антироссийское лобби.

Очевидно, что «пензенская секта» — не случайность. «Антицерковное лобби» избегает лобовых атак на Русскую Православную Церковь: теперь его тактика — перевод антицерковных идей на «церковный» язык. Именно с этой целью внедряется идеология церковного раскола, в православное сообщество вбрасываются бредовые идеи о том, что «Священоначалие Русской Православной Церкви отступило от веры», «Синодальные отделы и духовные школы захвачены либералами, которые готовят «Второй ватиканский собор в Русской Церкви», «Демократизаторы православия готовят церковный раскол». В «либералы» и «демократизаторы» записывают всех сторонников активного диалога Церкви и современного общества и государства, миссионерской деятельности, критикующих навязывание сектантской изоляционистской идеологии, феодальных утопий, ухода в «добровольное гетто» как нормы церковной жизни.

Следующим этапом зомбирования православных граждан является утверждение, что занятие политикой, журналистикой, «пиаром», повышение своего социального статуса – «неправославное дело». На следующем этапе накрученных «пятиминутками ненависти» неофитов убеждают в том, что «Дмитрий Медведев — антихрист», «нужно не брать новые паспорта», «продавать квартиры, бросать бизнес, работу и покупать домик в деревне», бежать в «пензенскую пещеру». В эту пропаганду вкладываются реальные средства. Раскольнические издания имеют тиражи до 300 тысяч экземпляров и распространяются бесплатно.

Православное сообщество должно реализовать свой шанс. Для того, чтобы действовать на поле «европейской светскости», необходимо избавиться от иллюзии, что все очевидное для воцерковленного человека очевидно для всех окружающих. Научиться объяснять и убеждать, а не уповать на админресурс или «доброго царя» — вот залог побед православного сообщества. Следует объяснить, что православные граждане и христианские ценности являются неотъемлемой составляющей гражданского общества.

У православного общества эпохи Медведева есть несколько императивов, без которых оно не может быть конкурентноспособным. Это императивы апологетические, гражданско-правозащитные, молодежные и миссионерские. На последнем заседании Московской епархиальной комиссии по делам молодежи было принято решение перевести с английского языка все имеющиеся православные и инославные методики молодежной работы. Давно пора — ведь есть удивительный и эффективный опыт молодежного движения Польской православной церкви, есть и опыт общественно-активных христианских массовых движений. Например, Итальянского католического движения 1920-30-х годов, которое противостояло и коммунизму, и фашизму. Оно было настолько влиятельным, что фашисты были вынуждены разрешить молодым католикам не вступать в итальянское молодежное фашистское движение, а вступать в католическое! Необходимо изучить и востребовать опыт католических профсоюзов 1930-х годов, эффективно противостоявших и нацизму, и коммунизму — любой тоталитарной идеологии. Он важен и с точки зрения развития христианской этики в рыночной экономики, что могло бы стать важным социальным проектом Церкви.

Можно опереться и на отечественный опыт таких подвижников, как схиархимандрит Серафим (Муравьев), знаменитый вырицкий старец, который до пострижения был крупнейшим меховым торговцем России. Он создал общество кредита на  доверии, где сделки заключались без бумаг, и достойнейшим образом оплачивал и заботился о своих работниках, кормил тысячи нищих Петербурга. Национальная православная экономическая мысль нашла свое отражение и в интеллектуальной жизни русской эмиграции. Так, в 1922 году под руководством митрополита Антония (Храповицкого) в  немецком городе Баден-Рейхенгалль состоялся Съезд хозяйственного возрождения России, затем в программах эмигрантских организаций типа Русского общевоинского союза появляется термин «народный капитализм». В этих документах так или иначе нашли свое воплощение идеи митрополита Антония о православной этике в рыночной экономике, о религиозной ответственности предпринимателей, о примирении между трудом и капиталом.

Естественно, раскрытие потенциала православного гражданского общества, его становление как влиятельной общественной силы, его нравственный, духовный авторитет и интеллектуальная, стратегическая, доктринальная конкурентоспособность невозможны без решительного расставания с идеями и силами, это сообщество маргинализующими, являющимися его интеллектуальным и политическим балластом. Эта «опричная оппозиция», «антимиссионерское лобби», «партия пензенской пещеры» и «общество спасателей Церкви от миссионеров и молодежи», понимая свою неизлечимую антисистемность, интеллектуальное убожество и бесперспективность, пытается утащить за рамки системной общественной жизни, на социальное и интеллектуальное дно как можно больше людей.

Именно так можно объяснить стремление самозванцев, пытающихся приватизировать правый консервативный церковный дискурс, скомпрометировать, заставить прекратить просветительскую деятельность каждого молодого и талантливого священника или мирянина, появившегося на горизонте. «Раз не будет будущего у нас, но пусть его не будет и у вас» — вот логика тех, кто завалил Интернет конспирологическими бреднями о «заговоре либералов в системе управления Русской Церковью» и объявил «смертельную войну» православной миссии.

«Инновационная эпоха» неизбежно коснется и Русской Церкви, и православного гражданского сообщества. Церковь неизменна в своих догматах, но в «керигме», то есть в проповеди внешнему миру, нет другого выхода, как научиться вести доброжелательный миссионерский диалог с собственным народом, зажечь православием современного человека, для которого Россия и свобода, собственность и ответственность, патриотизм и универсализм, «всемирная отзывчивость» являются вовсе не антагонистическими, а неотделимыми друг от друга ценностями.

Росбалт